РОЗДІЛИ
ПРО НАС
ІСТОРІЯ
НОВИНИ та ІНТЕРВ'Ю
ІНВЕСТИЦІЙНІ ПРОЕКТИ
ПЕРЕВЕЗЕННЯ ВАНТАЖІВ
ПОСЛУГИ
ЦІННІ ПАПЕРИ
ЗАКУПІВЛІ
МІСЦЯ ВІДПОЧИНКУ
ЕЛЕКТРОПОСТАЧАННЯ
АНТИКОРУПЦІЙНА ПРОГРАМА
Внутрішній ринок працi
РЕКЛАМА
ПОСИЛАННЯ
ПРЕЗЕНТАЦІЇ
ГАЗЕТА «Робітниче слово»
Інформація про газету
Зворотній зв`язок
Передплата «Робітниче слово»
РОЗКЛАД РУХУ
На вашу думку
Schedule
Мапа сайту
Працевлаштування
Запрошуємо
на роботу
Пошук вакансій
та реєстрація кандидатів
Звернення громадян
Отримання вiдповiдей на актуальнi питання



  • Перелік випусків » № 13 (29 березня 2013) 

  • Олег КОМАРОВ, заслуженный артист Украины "СЕРЕНАДА ПАТТИ"

    (Окончание. Начало в №12 за 2013 р.)

    Через несколько дней после визита к Сергею Николаевичу Кривцов с Настенькой встретили на проходной театра Бориса Ивановича. «Дождя не было» и тот, разумеется, пришел. Всю дорогу Кривцов спрашивал старика: занимался ли он спортом, придерживался ли диеты, много ли ходил пешком… И на каждый вопрос Борис Иванович, загадочно улыбаясь, отвечал:

    - Нет.

    Наконец, они подошли к дому, где жил коллекционер, поднялись на третий этаж, и Андрей позвонил. Послышались шаркающие шаги. Затем дверь отворилась.


    Аделина Патти — итальянская певица (1843 - 1919)

    - Здравствуйте, Сергей Николаевич, - сказал Кривцов с некоторым удивлением, так как хозяин дома стоял, не приглашая зайти, не уступая им дорогу.

    - А это моя Настенька и Борис Иванович, - выдавил из себя Кривцов и умолк, потому что хозяин буквально впился глазами в гостя. Потом на его лице появилось смущение, даже следы какой-то мучительной борьбы с собой. Наконец, он не выдержал и, как-бы извиняясь, спросил:

    - Не могли бы вы, Борис Иванович… показать ваш паспорт.

    Тот, как будто, только и ждал этого. Мгновенно достал из внутреннего кармана пиджака документ и протянул хозяину. Сергей Николаевич раскрыл его, поднес к своим косым глазам и стал как-то сбоку внимательно рассматривать. Потом, с облегчением улыбнувшись, отступил в сторону и сказал:

    - Проходите, пожалуйста, я давно вас жду.

    Они пересекли темную прихожую и очутились в гостиной, где Борис Иванович, как почетный гость, был усажен в старинное вольтеровское кресло. Он откинул голову на спинку, положил руки на подлокотники и приготовился слушать.

    - Я хочу, чтобы перед тем как насладиться пением Патти, - начал Сергей Николаевич, разыскивая пластинки, - вы еще послушали «Короля баритонов» - Маттиа Баттистини. Это был ярчайший представитель бельканто, обладавший очень легким голосоведением и безупречной кантиленой. Ежедневные вокальные упражнения и строжайший запрет на все, что могло повредить голосу, позволили ему петь до глубокой старости, сохраняя свежесть тембра.

    Кривцов вспомнил о разговоре Шаляпина с одним из его друзей, когда тот слушал великого певца, в Париже, уже в конце карьеры.

    - Ну, как? - спрашивал после спектакля Федор Иванович у своего друга, а выражение глаз было, как у бездомной собаки, просящее и жалкое.

    - Все хорошо, Федя, все хорошо. Как в добрые, старые времена! - успокаивал он певца, хотя было очевидно, что Федор Иванович уже не тот. И неудивительно - частое пение перед друзьями от щедрой русской души «всю ночь напролет»; водка, курение, даже пение на морозе - все это не могло не сказаться на голосе.

    Сергей Николаевич, найдя нужную пластинку и уложив ее на диск граммофона, торжественно произнес:

    - А теперь, Маттиа Баттистини, ария Ренато из оперы Верди «Бал-маскарад», - и опустил головку мембраны с иглой на пластинку. Сперва послышалось шипение, потом музыка, почему-то всегда ускоренная на грампластинках, зазвучала, и наконец, послышался голос Баттистини.

    Сергей Николаевич замер, готовясь еще раз пережить удовольствие от пения певца и от впечатления гостей. Вот, наконец, прозвучала последняя нота арии… Сергей Николаевич, победно поглядывает на Бориса Ивановича, словно говоря: «Вот ведь как пели когда-то…». Тот значительно кивает головой… «Да, теперь такого не услышишь…».

    Сергей Николаевич с еще большей торжественностью ставит другую пластинку. На лице у него нескрываемая радость: «Ах, что вас ждет…», - словно говорит он.

    - Серенада Тости в исполнении несравненной Аделины Патти.

    Прослушав эту запись, можно понять, почему по ней сходили с ума, слагали о ней песни, как-то известная «Ах, Патти, Патти», бросали к ее ногам целые состояния.

    Борис Иванович поудобнее устроился в своем кресле, приготовившись слушать… И вот, полилась музыка Тости и голос Патти.

    Настена, сидевшая рядом с Андреем в чужом доме, в незнакомой обстановке, чувствовала себя сперва не совсем уверенно. Этот страшненький хозяин, сыпавший неизвестными ей фамилиями и почему-то особенно строго поглядывающий на нее, Борис Иванович, ставший вдруг каким-то очень важным, будто и не знавший ее, будто не рассыпавшийся перед ней в любезностях.

    Но вот, полилась музыка второй пластинки, зазвучал голос… показавшийся ей знакомым. Он, как будто доносился из ее детства. Так заливисто-ласково звучал голос ее матери, когда она подбрасывала ее над собой и прижимала к своей груди. Потом ей показалось, что Патти поет лишь для нее… Патти будто признавалась ей, что счастье переполняло ее от ответной любви к ней любимого ею человека. Как-будто убеждала, что подобное могут чувствовать и другие, и она, Настенька, тоже… Именно теперь она почувствовала себя свободной, раскованной, краски жизни заиграли для нее во всей своей яркости и полноте. Душа ее стала отзывчивее и добрее. Она теперь могла радоваться успехам других, искренне сочувствовать чужому горю, стремиться помочь попавшим в беду, простить оступившихся, понять неправых.

    На лице Сергея Николаевича появилось выражение не только блаженства, но и какого-то недоумения: «Ну как же это возможно такое?»... Серенада заканчивалась, и, казалось, слезы благодарности появятся на глазах хозяина дома. Благодарность женщине, которой уже больше полувека нет среди живых, а она продолжает сводить с ума людей своим искусством.

    Вдруг Кривцов заметил, что взгляд Сергея Николаевича остановился на Борисе Ивановиче - крайнее изумление появилось на лице хозяина дома… Кривцову даже показалось, что тот хочет отвернуться и посмотреть еще раз, потому что увиденное им - это невозможно, это какой-то странный мираж, ему просто померещилось. Андрей тоже посмотрел на Бориса Ивановича… голова старика, удобно упиравшаяся в спинку вольтеровского кресла, склонилась набок. Вдох его через нос был длинный, затрудненный, с тихим похрапыванием, даже с маленькими руладами, затем щеки его надувались, и следовал короткий, как выстрел, выдох. При этом губы выпячивались вперед… Борис Иванович спал.

    Сергей Николаевич перевел взгляд на Кривцова и Настю, затем, тяжело встав и кивнув им головой, мол, следуйте за мной, медленно пошел на балкон. Здесь, под стеной, стояла небольшая скамья со спинкой, на которую они сели.

    - Что поделаешь, старый человек, - со вздохом сочувствия объяснил Сергей Николаевич случившееся. Потом что-то вспомнил, лицо его просветлело, и он спросил у Кривцова:

    - Что-нибудь слышно из Ленинграда?

    Не так давно, находясь на гастролях в Ленинграде, Андрей Кривцов, выполняя поручение Сергея Николаевича, предложил заведующей букинистического магазина старинные открытки знаменитых оперных певцов того времени - Собинова, Неждановой, Смирнова и других. Та ответила, что вряд ли найдутся покупатели, которые могли бы заинтересоваться этим старьем.

    - Так и сказала? - изумленно спросил Сергей Николаевич, когда Кривцов рассказывал о своей поездке.

    - Так и сказала, - ответил он, стараясь не смотреть на хозяина дома. - Но добавила, чтобы на всякий случай я оставил свой адрес. Если кто-нибудь заинтересуется, она даст знать.

    - Наверное, так и должно быть, - задумчиво произнес Сергей Николаевич. - Если даже родные дети не разделяют твоих увлечений, то что говорить о последующих поколениях!

    При этом добрая улыбка появилась у него на лице, и он сказал:

    - А, все-таки, мне их жаль, когда подумаешь, какой радости они лишены. Затем лицо помрачнело, и он вполголоса продолжал: - Вы знаете, больше всего на свете я ненавижу… эту власть, - последние слова он прошептал. Лицо его сделалось непривычно злым, и он пальцем несколько раз ткнул в здание райкома по другую сторону улицы, в метрах 100 от них. - Они отобрали дом моего отца, оставив для нас небольшую квартиру, в которой мы сейчас находимся, отняли возможность мне, моим детям и внукам нормально жить. Со своей семьей я еле сводил концы с концами, получая свою бухгалтерскую зарплату, и умудрился собрать эту коллекцию. Они лишили меня возможности слушать живые голоса в Ла Скала, увидеть чудо Европы… забрали все… Но несчастным им сделать меня не удалось. Я жил, наслаждаясь искусством лучших певцов в мире, и радовался, что это же наслаждение испытывали другие, приходя ко мне.

    Послесловие

    Через несколько лет после этого Сергей Николаевич перенес инфаркт, и врачи запретили ему прослушивать пластинки. А когда несколько позже Кривцов встретился с его дочерью, то узнал, что тот отказался продавать свою коллекцию государственному музею, зная, что ее там растаскают и погубят, поэтому подарил одному молодому увлеченному музыкой порядочному человеку.

    - А где тот знаменитый английский граммофон? - поинтересовался Кривцов.

    - Он у нас, - ответила она. - Но, к сожалению, неисправен. Кто ни брался, не может починить.

    - Может, в антикварных магазинах подскажут, где найти мастера? Я постараюсь узнать.

    Но жизнь закружила его, и ничего он не узнал, ничего не сделал.

    Спустя год после знакомства, Андрей и Настенька поженились. Время от времени они ходили в оперу, иногда посещали филармонию. Волшебный мир музыки, «открытый» Настеньке Аделиной Патти, нравился ей все больше и больше.

    Кривцову казалось, что Борис Иванович, сладко спавший под аккомпанемент серенады Тости в исполнении Патти, будет жить вечно. Но, как-то по театру разнесся слух, что он заболел воспалением легких, а потом - что он умер.

    Хоронили его стыдливо, будто бы присутствовали на каком-то необязательном собрании. Перед театром стоял совершенно пустой автобус с телом покойного. А рядом, возле служебного входа, отнюдь не траурная толпа. Кто-то громко рассказывал, как оставил без четырех «на мизере» партнера во вчерашнем преферансе. Кто-то вспоминал, как Борис Иванович, оступившись, смешно упал с низкого станка на сцене. Собравшиеся напоминали учеников, которые шалили на уроках не очень строгого учителя. И, только несколько аккуратно одетых старушек изумленно переглядывались между собой: ведь это хоронили Бореньку, их чудного Бориса Ивановича. Кривцов с Настеной зашли в пустой автобус. В гробу у ног покойного лежало лишь несколько простеньких букетов, к которым они присоединили и свои цветы. Лицо Бориса Ивановича стало маленьким, как у ребенка, а уголки рта опущены вниз. Кривцову показалось, что лицо покойного было недовольным, обиженным, и он подумал: «Если душа его сейчас витает возле одинокого гроба, то лицо как раз и выразило ее состояние».

    Контактна інформація
    Україна, 01601, м. Київ, вул.Лисенка, 6
    Приймальня директора регіональної філії: 0(44)-4654410 факс 0(44)-4654107
    Прес-служба тел.: 0(44)-4069708 факс: 0(44)-4069175 email: pres@sw.uz.gov.ua
    Розклад руху поїздів (цілодобово): 0-900-90-80-05 (послуги платні), 0(44) 309-70-05