РОЗДІЛИ
ПРО НАС
ІСТОРІЯ
НОВИНИ та ІНТЕРВ'Ю
ІНВЕСТИЦІЙНІ ПРОЕКТИ
ПЕРЕВЕЗЕННЯ ВАНТАЖІВ
ПОСЛУГИ
ЦІННІ ПАПЕРИ
ЗАКУПІВЛІ
МІСЦЯ ВІДПОЧИНКУ
ЕЛЕКТРОПОСТАЧАННЯ
АНТИКОРУПЦІЙНА ПРОГРАМА
Внутрішній ринок працi
РЕКЛАМА
ПОСИЛАННЯ
ПРЕЗЕНТАЦІЇ
ГАЗЕТА «Робітниче слово»
Інформація про газету
Зворотній зв`язок
Передплата «Робітниче слово»
РОЗКЛАД РУХУ
На вашу думку
Schedule
Мапа сайту
ПРАЦЕВЛАШТУВАННЯ УЗ
Працевлаштування
Запрошуємо
на роботу
Пошук вакансій
та реєстрація кандидатів
Звернення громадян
Отримання вiдповiдей на актуальнi питання



  • Перелік випусків » № 44 (18 листопада 2011) 

  • Кавалерийский марш почетного железнодорожника


    Тимофей РЫЖИКОВ, почётный железнодорожник, фронтовик-кавалерист.

    «Сороковые - роковые,

    Военные и фронтовые.

    Где извещенья похоронные

    И перестуки эшелонные.

    Гудят накатанные рельсы.

    Просторно. Холодно. Высоко.

    И погорельцы, погорельцы

    Кочуют с запада к востоку…».

    Эти слова известного поэта Давида Самойлова прекрасно характеризуют странички биографии почетного железнодорожника, бывшего кавалериста Тимофея РЫЖИКОВА.

    СКОЛЬКО ГОДКОВ НАМ БЫЛО ТОГДА?

    Всего лишь по 18 - 19. Что мы знали о жизни? А ничего. Молодость наша прошла там - на фронте. За эти годы мы, неоперившиеся защитники Родины, посуровели, стали жестоки и беспощадны к врагу, мстя за посягательство на нашу святую землю. Под Сталинградом.

    Дон форсировали западнее города Серафимовичи. Были жестокие бои, полк продержался всего пять дней, потом вывели его на пополнение. Неделя в тылу - и опять переправа, и снова бой. Ох, какие тяжелые потери несли мы тогда! Итальянская дивизия и румынский кавалерийский корпус сумели нас потеснить, и опять нам пришлось отступать за Дон.

    Наступление на Сталинград было приостановлено, но основной плацдарм за Доном оставался в наших руках. Трудно было переоценить позиции 3-го гвардейского кавалерийского корпуса, которым командовал генерал-майор И. Плиев.

    …Особенно запомнился бой за город Верхне-Чирский. В морозную ночь, под самое утро ворвались мы в него в конном строю, рассредоточились по улицам. Немцы в панике выскакивали в подштанниках, но куда убежишь от кавалериста? Взмах сабли - и нет человека! Жестоко? Да. Но что поделаешь: война, не убьешь врага - он убьет тебя.

    Самое страшное - это паника. Покажешь противнику спину - верная смерть. Без колебаний первого паникера нужно сразу же расстрелять, взять на себя командование, остановить бегущих. Смотришь, бойцы одумались, пошли в атаку и одержали победу.

    Целый месяц не спадало напряжение боя. Высота 220 переходила из рук в руки. И все-таки мы победили.

    Когда я говорю, что воевал в кавалерии, некоторые улыбаются. Мол, что могла сделать конница против танков, против тяжелой артиллерии? Но ведь кавалерия времен Отечественной - это не кавалерия времен Гражданской. По знаменитому фильму все знают, что у Чапаева была тачанка с пулеметом, шашка да винтовка. Вот таким оружием и громил лихой кавалерист врагов.

    В Отечественную войну кавалерийская дивизия имела 9240 человек личного состава, 64 легких танка, 18 бронемашин, 32 полевых, 16 противотанковых и 20 зенитных орудий, 64 миномета. Это была грозная и мобильная боевая единица.

    Хочу сказать, что 17-му и 24-му гвардейским кавалерийским полкам принадлежит особая заслуга. Ими было взято в плен до полутора тысяч пленных. Любопытно, что итальянцы и румыны, надломленные войной, радовались пленению, но у немцев спесь не проходила. Как только мы позволили себе немного расслабиться, неожиданно с левого фланга выползло с десяток танков. Я выбрал один, который поближе, взял в прицел сорокапятки, выстрелил и не увидел, а скорее почувствовал, что попал. Но выстрел, видимо, пришелся в башню, и танк продолжал двигаться. Вот он чуть-чуть изменил курс, подставил бок - ну, теперь не уйдешь! Выстрел - и замер ползучий гад, загорелся, только слышно, как снаряды в его брюхе рвутся. «Ура-а!» - громко грянуло с окопов.

    Третий кавалерийский корпус выполнил поставленную боевую задачу. Овладев рядом населенных пунктов, отсек Сталинградскую группировку противника от войск, действующих западнее Сталинграда, что явилось по существу завершением окружения группировки фельдмаршала Паулюса.

    В период Сталинградской битвы наш 17-й кавалерийский полк четырежды снимали с передовой для пополнения. Я, слава Богу, жив и невредим остался.

    В ДОНСКИХ СТЕПЯХ

    Мы были совсем молоды, почти мальчишки. Вступили в бой со смертельным врагом, сломали хребет фашизму, освободили мир от коричневой чумы. Сейчас моим сверстникам под 90. Эх, годы, годы! Как быстро вы пролетели…

    …В начале войны мой возраст был еще не призывной. Я подговорил своих друзей, и мы пошли в военкомат с просьбой направить нас на фронт защищать родину. Четырех моих товарищей определили в летное училище, а меня направили в Оренбург в кавалерийское училище. Проучился три месяца.

    К этому времени фашистские полчища, получив отпор под Москвой, ринулись к нефтеносным районам Кавказа и плодородным землям Кубани и Дона. На Сталинградское направление было брошено 13 отборных дивизий. Нам пришлось оборонять линию фронта протяжённостью 530 км. Кровавая бойня, казалось, никогда не закончится. Наш полк несколько раз снимался с передовой на пополнение. В донских степях пришлось сражаться с румынской кавалерией. Но они не вояки, их дух был быстро сломлен, мы с ними справились за пару недель. Когда мы шли на них в конном строю с шашками наголо, они бросали лошадей и падали наземь.

    Вот памятный эпизод из тех дней. Разведка доложила, что в одной из станиц находится румынская кавалерия, 50 - 60 сабель. Командир полка майор Шевченко вызывает меня к себе: «Рыжиков, бери свой взвод, пушку оставляй, налегке попытайся отбить у румын лошадей и пригнать в полк». Это было в июне, румыны вели себя беспечно, лошади находились на пастбище. Выехали ночью, и на зорьке я увидел в бинокль табун лошадей и огонек костра. Мы своим лошадям надели торбы на морды, чтобы не заржали. Подошли тихо, спешились. Беру с собой пять бойцов, незаметно поползли к костру. Видим, наши мальчишки лет 15 - 16 спят у догорающего костра, и только один румын среди них. Мы окружили их и без шума подняли. А румын упал на землю и что-то лепечет. Я говорю мальчишкам: «Помогите угнать лошадей. Мы вас заберем к себе в полк, с нами будете воевать». Они и рады. Связали румына, уложили на лошадь мешком. Мальчишки вскочили на лошадей, я впереди как поводырь, и понеслись рысью без оглядки. Обошлись без единого выстрела. К утру пригнали в полк целый табун лошадей, их было более пятисот. За этот рискованный поступок командир полка лично приколол мне медаль «За отвагу».

    ЗАМОЛВЛЮ СЛОВО О ЛОШАДКАХ…

    Я, как кавалерист, не могу не вспомнить о наших боевых лошадках. Ох, как им доставалось! Можно сказать, бывало труднее, чем солдатам. Случалось, они оставались голодными и непоеными целыми сутками. Солдат достанет из вещмешка НЗ - сухарик, заморит червячка и уже сыт. А лошадка - жди, когда фуражиры подвезут корм. Подвезли солому - наши лошадки привычно жуют и ее, как говорится, голод - не тетка. А вот пленные румынские поедят соломки - и сразу падеж, так мы за месяц их и лишились. Не выдерживали наших условий…

    На войне много крови. Если солдата ранят, его в военно-полевой госпиталь положат, а у лошадки этого нет. Мысленно обращаюсь к ним: «Служила ты верно, а ранили - помощи никакой».

    После бомбежки подали коноводы кавалеристам лошадей, а мне только седло. Екнуло сердце: что с моим Орликом? Подали мне другую лошадь - поехали. Смотрю: лежит без ноги и бок разворочен. Стал я на колени, он приподнял голову со слезящимися глазами, смотрит на меня. «Помоги!», - как будто просит. - «Помоги!» Я и сам не выдержал, у самого слезы закапали. Убивал фашистов, глазом не моргнув, а вот тут не выдержал. Вскочил, о Боже, почему не накажешь этих варваров, зачем же еще животным нести такие муки? Подошел солдат мой, Терехов. «Пристрели, чтобы не мучилась!» - говорю. «Не могу!»,- отвечает. Налил ему из фляги. «На выпей. Иди!» Услышал выстрел, вздрогнул и уже не стесняясь, заплакал. Впервые на фронте.

    Такая же участь постигла и вторую мою лошадь. Дали третью, потрепал ее по холке и говорю: «Ну, дружок! Какая нам с тобой уготована судьба? Если ранят меня - отвези в госпиталь…».

    Так и получилось, как говорят, накаркал. В жарких боях за город Гродно меня тяжело ранило. Посадили меня на мою лошадку, санитар впереди, я за ним в полевой госпиталь едем. Рвется снаряд - недолет, второй - перелет. Санитар кричит: «Давай быстрее в посадку!» А я не могу, бросил поводья, наклонился на седло, чувствую: уже полон сапог крови. Лошадка, видимо, чувствует мою боль, идет осторожно, не спеша. Только от разрывов снарядов вздрагивает. Немец видимо взял меня в «вилку», третий снаряд как раз посредине дороги громыхнул. Только осколки просвистели мимо.

    В полевом госпитале рентгена нет, разрезали мне сапог, нащупали осколки, забинтовали и уложили меня в товарный вагон на солому. Так и ехали трое суток. Эшелон дважды попадал под бомбежку, в вагонах жара, зеленые мухи летают. Санитарка забежит на остановке в вагон, а что она может сделать? Видя, в каком мы состоянии, сама заплачет. «Мальчики, потерпите!» - только и скажет.

    Уже за Минском обработали мне рану, завернули в простынь, тогда подумалось, как гусеницу. И в санитарном вагоне отправили в далекий тыл. В город Орехово-Зуево, что за 100 км за Москвой.

    Пролежал я там в госпитале три месяца, так и закончился мой боевой путь. Комиссовали по ранению. Попал я в Украину, где отец работал на восстановлении железных дорог. Окончил железнодорожный техникум по специальности «Изотермический подвижной состав» и 26 лет проработал на железной дороге, сначала - начальником рефрижераторного поезда, затем - начальником вагона передовых методов сварки.

    Контактна інформація
    Україна, 01601, м. Київ, вул.Лисенка, 6
    Приймальня директора регіональної філії: 0(44)-4654410 факс 0(44)-4654107
    Прес-служба тел.: 0(44)-4069708 факс: 0(44)-4069175 email: pres@sw.uz.gov.ua
    Розклад руху поїздів (цілодобово): 0-900-90-80-05 (послуги платні), 0(44) 309-70-05